НОВИНИ
РЕГІОНИ
АР Крим
Вінниця
Волинь
Дніпропетровськ
Донецьк
Закарпаття
Запоріжжя
Івано-Франківськ
Київська обл.
Кіровоград
Луганськ
Львів
Миколаїв
Одеса
Полтава
Рівне
Суми
Тернопіль
Харкiв
Херсон
Хмельницький
Черкаси
Чернівці
Чернігів
м. Cевастополь
м. Київ
Світ
Білорусь
КАТЕГОРІЇ
всі теми
Новини Cтудреспубліки
Новини НДЛМ
Новини ВМГО
Аналітика
 
15-11-2013 / Аналітика /  Світ

Таежный союз

«Для взаимной поддержки своих режимов постсоветские лидеры нуждаются в простых формах межстрановой интеграции. Цель такой интеграции – недопущение успешных альтернатив демодернизации на пространстве бывшего СССР», – подчеркивает в своей последней статье для российской газеты «Ведомости» философ, эксперт Студреспублики, президент фонда Качественной политики Михаил Минаков.

С любезного разрешения автора публикуем полную версию статьи.

Каждый следующий год ХХІ века радует постсоветские народы новыми дарами демодернизации. Данайцы из разных постсоветских стран, приносящие нам эти дары, пытаются закрепить свое региональное право на правление, создавая таможенный, а по сути Таежный Союз.

Не так давно российские элиты выступили законодателями мод в постсоветской политике, заявив о необходимости модернизации. Заявление было громким, возбудило немало надежд у россиян и подвигло элиты соседних стран на такие же заявления.

Впрочем, как и всякая кампанейщина, модернизация была забыта лидерами, а у «низов» возник устойчивый инстинкт ожидать подвох при первом упоминании модернизации. Ибо стало ясно – наши страны не поддаются модернизации – даже такой сугубо технической, как медведевская.

Все дело в том, что модернизация мало зависит от сиюминутных тактических игр политиков. По большому счету, модернизация – это долгий культурный глобальный процесс воплощения ценностей Модерности в реальность. На территории большей части нынешних постсоветских стран, этот процесс начался в конце ХVII века и длился вплоть до конца ХХ-го.

Универсальная модель модернизации предполагает «расколдование» мира традиционных обществ, их рационализацию. Таким образом, наука обретала новое влияние на общество через систему образования. Экономика, получив технический толчок от науки, становилась отдельной сферой человеческой активности. Политические институты с веры в мистическое право суверена на власть были перенесены на рационально-обоснованный фундамент гражданских прав и ответственного правительства. Человечество вырывалось в новый мир научной, технической, индустриальной и социальной революций.

История модернизации – это история попыток, срывов и новых попыток воплощения современного общества с его образованием, экономикой и политикой. Эта история в наших палестинах полна трагичных долгих срывов и драматических успехов. История модернизации протекала от революции к контрреволюции, от реформ к застою.

Уже в ХХ веке стало ясно, что многие модерные проекты трещат по швам. Накопившиеся противоречия между рациональным принципом и иррациональным его применением привели современность к кризису.

И вот в этот момент постсоветское пространство оказалось лабораторией глобальной истории по отработке альтернативных сценариев демодернизации: от теоретической разработки и до практического воплощения антимодерных моделей социально-политического устройства.

Новое варварство пытается наступить именно там, где пленка цивилизации была слишком тонка. С энергией, достойной лучшего применения, постсоветские элиты тратят на демодернизационное творчество невозвратимый ресурс времени своих обществ, усилия своих идеологов и финансы подконтрольных им режимов.

В культурах и России, и Украины, и Казахстана, и остальных бывших союзных стран советская модернизация самым радикальным образом – при помощи демоцида и экономической автаркии – разрушило традиционные уклады жизни. Нынешние же демодернизационные проекты направлены на создание новых «традиций», сплава идеологии и политико-правовых охранительных режимов. Одни постсоветские народы рванули в этнонационализм, основывая государства на крошащемся фундаменте трайбализма. Другие уверовали в империализм, сжигая ресурсы на неэффективные интеграционные проекты. Третьи, с разнородным населением, зажатым в советских административных границах, пытаются построить режимы, включающие в себя элементы от гражданского национализма до теократии. И все пытаются найти «корни» в прошлом, изобретая «свою традицию».

При этом, ключевые для модернизации институты критического мышления все больше теряют поддержку обществ. Превращение учителей в «клиентов-бюджетников», закабаление вузовских преподавателей «горловыми часами», аннигилирующие «реформы» Академий Наук и инвестиции доверия и денег во лженауки (от парапсихологии до геополитики) – это все события одного демодернизационного ряда событий. Продуцируя клиентов государственных идеологий, новые постсоветские режимы оказываются в состоянии изменить и свои политические режимы.

Публичное применение разума в модерных политических режимах вело к классическому разделению ветвей власти, а также к созданию профессиональных государственных управленцев, отделенных от политической сферы. Разнородные культурные пространства организовывались в федерации и системы с самоуправляемыми местными общинами. Таким образом воплощались в реальность властные системы с такими механизмами внутреннего контроля, которые бы позволяли гражданам и малым группам реализовывать свои политические и экономические права. При всем их различии, постсоветские демодернизационные модели направлены на обратное: ветви власти сливаются в вертикаль, а бюрократы становятся властителями-собственниками. Властители контролируют несамостоятельные местные общины. А собственники перераспределяют в своих интересах блага между клиентами. Система устроена так, чтобы принцип функционирования права, а также личной или коллективной автономии был сведен к минимуму.

То же самое происходит в экономике. Модерное предпринимательство загнано в малозначимый уклад, а госкорпорации становятся основным каналом получения и перераспределения благ. Получатели благ, неспособные к самозанятости, — это клиенты, не нуждающиеся в гражданских правах.

Культуры нового околдовывания становятся все весомее на просторах Западной Евразии. Для взаимной поддержки своих режимов постсоветские лидеры нуждаются в простых формах межстрановой интеграции. Цель такой интеграции – недопущение успешных альтернатив демодернизации на пространстве бывшего СССР. Именно этой цели и призван служить Таможенный союз.

Рожденные в глуши Беловежской Пущи, постсоветские режимы эволюционировали до топей Тайги, до интернационала Таежного Союза.






Автор: Михаил Минаков

 
Рейтинг@Mail.ru